Священное Писание - уникальный в мировом источниковедении письменный источник!

Как познакомиться со взглядом Апостолов, где этот взгляд выражен? Самый краткий ответ – в текстах Священного Писания. Так верит Церковь. И до XIX в. этот ответ казался самоочевидным. Но к этому времени ученые накопили опыт разоблачения подделок (подложными оказались книги, приписываемые Гермесу Трисмегисту, подложным оказался так называемый Константинов дар, которым папство защищало свои претензии на тотальную власть…). И когда встал вопрос о том, какими древними рукописями можно подтвердить церковный евангельский текст, ответ наука первой половины XIX столетия смогла дать довольно обескураживающий: в ее распоряжении оказались тексты не ранее VI в. по Р.Х. Правда, к началу ХХ в. с открытием Синайского кодекса, с публикацией Кодексов Безы, Ефремова и Ватиканского кодексов граница доступной исследованию истории новозаветных текстов сдвинулась до IV в.

Люди, далекие от проблем гуманитарной науки, загорелись в сенсациолюбивом азарте: «Вон сколько столетий отделяют эти рукописи от времени жизни Апостолов! Так, может, и вовсе не Апостолы писали эти книги? Может, это все придумали?!»

 

Что ж, все познается в сравнении. Читатель газет, узнавший, что древнейшая рукопись Евангелия датируется не то VI в., не то IV в., быстро скользит к сомнениям. Он просто не знает, что у книг Нового Завета поразительно благополучная судьба – если сравнить ее с судьбой других книг, порожденных античностью.

 

В истории этих книг есть одна особенность, которая понуждает историков античной литературы завидовать богословам. Ведь любой историк мечтает работать с подлинниками. Но у человека, занимающегося исследованием творчества Платона или Гомера, такой возможности нет, поскольку все рукописи античных авторов появились на свет не ранее IX–XI вв. по Р.Х.

 

Самые древние списки произведений античной литературы отстоят от оригинала на многие столетия: списки Вергилия отстоят на 400 лет, Горация – на 700 лет, Платона – на 1300 лет, Софокла – на 1400 лет, Эсхила – на 1500 лет, Еврипида – на 1600 лет [5]. «Анналы» Тацита сохранились в составе одной рукописи (ее называют Медицейская I), которая датируется IX в. и содержит лишь первые шесть книг, в то время как последующие десять известны лишь по еще более поздней рукописи (Медицейская II) XI столетия [6]. Вынимаю наугад из своей библиотеки несколько научных изданий античной классики – и оказывается, что многовековая пропасть, отделяющая время написания оригинала от времени создания доступных нам копий, весьма обыкновенна. «Текст «Истории» Фукидида дошел до нас в рукописях византийского времени (древнейшая флорентийская рукопись относится к Х в., остальные – к XI–XII вв.)» [7]. «Текст «Киропедии» сохранился в ряде средневековых рукописей» [8], старейшей из которых оказывается Codex Escorialensis T III 14, датируемый XII веком. А ведь речь идет об авторах V в. до Р.Х. …

 

Не по античным, а по средневековым рукописям приходится ученым выверять современные издания древних авторов… [9]

 

Но когда мы говорим о книгах Нового Завета, то здесь ситуация совсем иная. От первого тысячелетия до нас дошло свыше 5 000 рукописей новозаветных книг. Полные своды книг Нового Завета мы встречаем в рукописях IV в. (Синайский и Ватиканский кодексы); рукописи отдельных книг относят к III в. (прежде всего речь идет о рукописях из собраний Честера Битти и Мартина Бодмера). Так, написанное позже всех Евангелие от Иоанна дошло до нас в почти полном кодексе, именуемом «Бодмер II» или p66 (рукопись содержит в себе полностью главы 1–14 и фрагменты глав 15–22) [10]. Эта рукопись создана около 200 года.

 

5. Мецгер Б. Текстология Нового Завета: Рукописная традиция, возникновение искажений и реконструкция оригинала. М., 1996. С. 32. ^

6. Тронский И.М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения. Л., 1970. Т. 2: История. С. 240–241. ^

7. Стратановский Г.А. От переводчика // Фукидид. История. Л., 1981. С. 404. ^

8. Борухович В.Г., Фролов Э.Д. Примечания // Ксенофонт. Киропедия. М., 1976. С. 289. ^

9. Это обстоятельство стоит вспомнить, прежде чем слепо повторять зады атеистическо-школьной пропаганды про «невежественное средневековье», якобы уничтожившее светлое наследие античности. Если все рукописи античных авторов известны нам по их средневековым копиям – это значит, что именно средневековые монахи и переписывали античные книги и только благодаря монашеским трудам античная литература дошла до нас. ^

10. См.: Козаржевский А.Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. М., 1985. С. 20. ^

 

 

 

продолжение:

 

Отдельные же фрагменты имеют еще более интересную судьбу. В 1920 г. в Египте Бернардом Гренфеллом в походной сумке умершего во II в. египетского солдата был найден папирус p52, содержащий отрывок из Евангелия от Иоанна (разговор Христа с Пилатом [см.: Ин. 18, 31–33 и 37–38]). Затем этот папирус хранился в Библиотеке Райленда в Манчестере; исследован и опубликован в 1935 г. С. Робертсом. По особенностям почерка все ученые независимо от своей конфессиональной принадлежности датируют этот папирус первой половиной II в. (вероятно, ранее 130 г.) [1].

 

Евангелие от Иоанна написано после всех Евангелий; Ап. Иоанн был юношей во времена земной жизни Спасителя, и он был единственным из Апостолов, кто не был убит и дожил до старости, скончавшись в 117 г. по Р.Х. Евангелие Апостол написал в конце жизни, т.е. на рубеже I–II веков [2]. Значит, копия, имеющаяся в нашем распоряжении, отстоит всего на два десятилетия от времени написания оригинала.

 

Для историков это удивительное свидетельство аутентичности текста. В советские годы атеисты говорили (и их домыслы любят сегодня воспроизводить рериховцы): «Евангелиям верить нельзя, они написаны не Апостолами, а неизвестными авторами конца II или даже III в.». Но сегодня археология говорит о новозаветных рукописях начала II века. Более того, есть папирусы, о которых ведутся споры.

 

Прежде всего – это папирус р64 из Колледжа Магдалины в Оксфорде (Magdalen Gr 17), содержащий три фрагмента из 26-й главы Евангелия от Матфея. Почерк, которым написан папирус, характерен для 60-х гг. I века [3]. Однако ученые не торопятся вынести окончательный вердикт, ибо неизвестно место изготовления этого папируса: почерк, вошедший в употребление в большом городе и какое-то время бывший «модным» в его школах и скрипториях, может дойти до отдаленного городка много лет спустя и еще дольше храниться там в «законсервированном» виде в течение всей жизни единственного местного писца…

 

Кроме того, в 1955 г. в Кумране была найдена рукопись 7Q5. Она была опубликована в 1962 г., но без идентификации. В 1972 г. Х. О’Каллаган идентифицировал фрагмент Q5 из 7-й пещеры как фрагмент Евангелия от Марка (см.: Мк. 6, 52–53). Поскольку кумранские рукописи не выходят за пределы 69–70 гг. I в., а палеографически рукопись указывает на 50-е гг., то выходит, что Евангелие от Марка уже тогда существовало. Также в кумранских пещерах найден отрывок рукописи 7Q4 с фрагментом, идентичным тексту Первого послания к Тимофею (см.: 1 Тим. 3, 16–4, 3) [4].

 

Итак, Евангелия действительно складываются в очень древнюю эпоху; они доносят до нас апостольское восприятие Христа, голос апостольской общины, голос современников, голос тех, кто свидетельствовал о Христе и готов был умереть за свое свидетельство. Достаточно сказать, что уже христианскими авторами конца I в. (Ап. Варнавой, свт. Климентом Римским) цитируются 14 из 27 новозаветных книг, а авторы, чье творчество приходится на первую половину II в. (свтт. Игнатий Антиохийский и Поликарп Смирнский, Ерм) использовали цитаты из 24 новозаветных книг [5].

 

Как всегда, Божий Промысл оставляет нам пространство для свободного выбора. Тот, кто решится считать книги Нового Завета подлинным творением Апостолов, не погрешит своим решением против своей научной совести. Но и научных доводов недостаточно, чтобы кого-то понудить к вере в апостольское происхождение новозаветных книг. В конце концов, в нашем распоряжении нет образцов апостольских почерков. Кто хочет – может сомневаться. Но во всяком случае он должен перестать обвинять верующих в антинаучности их мнений… [6]

 

Но известен и еще один аргумент, который часто используют антицерковные люди. Они говорят: да, мол, эти древние рукописи существуют, но вы, христиане, сами говорите, что это лишь маленькие фрагменты, а вот затем на основании этих-то фрагментов Евангелия и были дополнены церковными догматистами. Мы-де знаем, что средневековые цензоры что-то из Евангелий выбрасывали, а что-то в Евангелия вставляли.

 

И каждая секта, конечно, уверяет, что именно те догмы, на основании которых секта выстроила свою «веру», церковники и вычеркнули из древних евангельских списков…

 

Но эти гипотезы очень легко проверяются. Есть в жизни христиан черта, которая радует историка и огорчает христианина. К сожалению для христианина, последователи Христовы не смогли соблюсти единства между собой и христианский мир избороздили трещины расколов. Ряд национальных христианских общин уже в V–VI вв. отпал от единства с Православной Церковью (я имею в виду прежде всего армян, с их монофизитской доктриной, коптов, Сирийскую церковь). Но зато историки имеют уникальную возможность сопоставить греко-римское христианство с другими версиями христианской жизни, причем такими, которые в некоторых своих чертах сохранили более древний уклад, не испытывая воздействия тех изменений, которые происходили в Православной Церкви в последующие столетия.

 

Поскольку эти общины (так называемые дохалкидонские Церкви) порвали всякие отношения с Православным Константинополем и с тогда еще Православным Римом, это означает, что если бы в последующие века цензоры в Греции или в Италии взялись бы править Евангелие, то армяне, копты, эфиопы или сирийцы эту правку никогда бы не приняли. Более того – их национально-церковная литература сразу наполнилась бы гневными выпадами: «Смотрите, до чего дошли эти греки и римляне в своем еретичестве – даже Евангелия они цензуруют!» Но не слышно таких обвинений. И Библия у нас едина. Мы можем сравнивать их переводы Писания с нашими. И подобное сличение показывает, что Библия неизменна. Нет такого фрагмента, который бы отсутствовал у латинян, но был бы у коптов, нет такого текста у сирийцев, который бы отсутствовал в славянской Библии (разве что отношение к Апокалипсису разнится в разные времена и у разных народов).

 

Сравнение тысяч рукописей и десятка древних переводов новозаветных книг показывает отсутствие таких фрагментов, которые во II–IV вв. в Библии были, но в X или XV в. оказались выброшены оттуда цензорской рукой [7].

 

Однако сопоставление рукописей позволяет нам предположить, что в нашей сегодняшней Библии есть такие фрагменты, которые отсутствуют в древнейших рукописях.

 

Таких фрагментов три. Первым восполнением древних рукописей порой представляется концовка Евангелия от Марка: Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, – не поверили. 

 

После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили.

 

Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы. 

 

И так Господь, после беседования с ними, вознесся на небо и воссел одесную Бога. А они пошли и проповедывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями. Аминь (Мк. 16, 9–20).

 

В древнейших дошедших до нас рукописях (речь идет прежде всего о Синайском и Ватиканском кодексах – богато украшенных рукописях середины IV в.) этого текста нет. Поэтому западные библеисты утверждают, что это – позднейшая вставка. Православная позиция более осторожна. Мы соглашаемся, что в ряде древнейших рукописей этот текст действительно не встречается. Но с другой стороны, мы видим, что этот текст цитируется уже во II в. у свт. Иринея Лионского (см.: Свт. Ириней Лионский. Против ересей. 3, 10, 6), мч. Иустина Философа, у Татиана.

 

Если признать, что спорные стихи есть позднейшая вставка, то придется считать заключением Евангелия от Марка слова о женах-мироносицах: И никому ничего не сказали, потому что боялись (Мк. 16, 8). Однако, по психологически верному замечанию еп. Нафанаила, «мы не можем представить себе серьезного литературного произведения, которое оканчивалось бы словами: Их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись. Не мог Ап. Марк о центральном факте всей христианской проповеди, о Воскресении Христовом, сказать только, что Ангел возвестил об этом трем женщинам» [8]. Не может Евангелие – Весть Радости – кончаться словами о страхе.

 

А по интересной гипотезе дореволюционного русского библеиста Д. Богдашевского, разногласие древних рукописей по поводу концовки Маркова Евангелия есть свидетельство о неудачной попытке цензурования Евангелия. Отсутствие концовки вызвано тем, что Ев. Марк в этом месте трудно согласуем с другими евангельскими рассказами о Воскресении, – поэтому в IV в. придворный епископ Евсевий Кесарийский попробовал «гармонизировать» эти рассказы, и в тех 50 кодексах, которые были изготовлены на деньги императора Константина (в том числе Синайский и Ватиканский), сделали купюру. Но эта попытка цензурования оказалась все же неудачной – текст продолжал жить в первозданном виде [9].

 

Второй предположительно вставленный фрагмент – стих из Первого послания Ап. Иоанна, который не встречается в древних рукописях. Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном (1 Ин. 5, 7–8). Этот текст не встречается в рукописях до XVI в. Но тем не менее свт. Киприан Карфагенский цитирует его еще в III веке [10]. Поэтому снова нельзя сказать однозначно, что перед нами позднейшая вставка…

 

И наконец, возможной вставкой в Евангелие является фрагмент Евангелия от Иоанна (Ин. 7, 53–8, 11). Он не встречается ни в рукописях, ни в цитатах у Отцов до середины V в. Это эпизод с женщиной, обвиненной в прелюбодеянии. Помните – когда Христос говорит: Кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7). Прп. Ефрем Сирин, который в середине IV в. оставил нам комментарии на все четыре Евангелия, не упоминает об этом фрагменте. Свт. Иоанн Златоуст, который в самом начале V столетия прокомментировал каждое слово Евангелия от Иоанна, об этом фрагменте не говорит ничего. А несколько позже блж. Августин написал специальную проповедь «О жене прелюбодейной», в которой предлагает «выкинуть как сор» эти стихи, якобы вставленные в Евангелие для того, чтобы блудникам легче было оправдать свои грехи.

 

Как видим, еще в V в. были проповедники, отрицавшие подлинность этого текста. Тем не менее Церковь с любовью приемлет этот рассказ «о жене прелюбодейной» и включает его в состав Святого Писания. Почему? Спросите свою совесть: искажает ли этот эпизод учение Христа или, напротив, лучше позволяет понять суть Христова служения и Христова учения? Неужели не понятно, что он не «испортил» Евангелие, а помог раскрытию евангельского образа Христа?

 

Разговоры же о том, что Церковь что-то цензуровала и вычеркивала из Писания, отпадают при обращении к истории новозаветного текста.

 

Только в одном случае можно предположить попытку содержательной правки текста. Согласно Евангелию от Марка, приходит к Нему прокаженный и, умоляя Его и падая пред Ним на колени, говорит Ему: если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, умилосердившись над ним, простер руку, коснулся его и сказал ему: хочу, очистись… И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им (Мк. 1, 40–41, 43–44).

 

Проблема в том, что, в отличие от рукописей IV в. (Синайского и Ватиканского кодексов), Кодекс Безы (V в.), старолатинские рукописи ff2 (V в.) и r1 (VII в.) вместо умилосердившись предлагают – «разгневавшись». Возможно, эта правка была призвана согласовать чувство Христа в минуту исцеления с тем гневом, который Он проявил позже (ЭмвсймзубмЭнпт– «прогневался»; в русском переводе неточно – посмотрев… строго). «Гнев Христа объясняется тем, что прокаженный своим приближением ко Христу, Которого окружали люди, нарушил Закон Моисея, запрещавший прокаженным входить в стан израильский» [11].

 

И все же церковная традиция удержала более раннее чтение – умилосердившись.

 

Есть очень простой путь к тому, чтобы убедиться, что Церковь ничего из Евангелия не вычеркивала. Кто более всех остальных христиан был склонен к цензуре? Католики. И вот если бы католики решились «подчистить» Евангелие, то какое место из Евангелия они бы выбросили первым? Вероятно, то место, где Христос говорит Ап. Петру, некстати предложившему Ему уберечься от Креста, избежать распятия, не идти в Иерусалим: Отойди от меня, сатана! (Мф. 16, 23). Ведь для католиков их вера в папскую власть и ее непогрешимость базируется именно на том, что папы наследуют непогрешимость Ап. Петра. А тут Сам Христос не просто сказал Петру, что ты, мол, ошибся, но сказал предельно резко: это-де сатана говорит через тебя сейчас…

 

Поскольку и этот текст не вырезан, но читается во всех, даже латинских, рукописях, то нет основания считать, будто Церковь выбросила хоть что-то. В наших Евангелиях много мест, колющих совесть христиан. Кто из нас соблюдает заповедь Христа: Не берите с собою… двух одежд (Мф. 10, 9–10)? Сколько диспутов возникает вокруг кажущегося расхождения церковного этикета с призывом Спасителя: И отцом себе не называйте никого на земле (Мф. 23, 9). Как труден для богословского истолкования возглас Христа на Голгофе: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27, 46)! От этих «неудобных» мест (а заодно и от тех слов Христа, в которых Он обличает фарисейство) можно было бы избавиться с помощью ножниц… Но Церковь не сделала этого. Евангелие осталось вне цензуры.

 

Итак, быть христианином означает смотреть на Христа глазами Апостолов, а взгляд Апостолов на Христа выражен в книгах Нового Завета. Поэтому христианин – тот, кто смотрит на Христа глазами Евангелистов и Апостолов, а не глазами апокрифов, не глазами Талмуда, не глазами Корана, не глазами Льва Толстого.

 

Так что же Апостолы отметили как главное во Христе, Его делах, Его проповеди? «Что в нем главное» – вот вопрос, который мы задаем при знакомстве с любым человеком. Понять человека – значит понять главное в нем. Мы берем в руки том Пушкина и вопрошаем, чем жил и о чем писал этот человек. Ответ получить несложно. Следует просто разложить странички со стихами Пушкина по нескольким папкам: «Любовная лирика», «Стихи о дружбе», «Пейзажные зарисовки», «Свободолюбивая лирика», «Самодержавная тема», «Антицерковные выпады», «Тема покаяния и молитвы»… И затем следует сравнить объем этих папок. Та папка, которая окажется и самой объемистой, и, кроме того, будет включать в себя произведения не одного только периода жизни Пушкина, но всех этапов его жизни, – вот эта папка и определит главную тему. В случае с Пушкиным это, несомненно, будет любовная лирика…

 

А теперь попробуем выписать из Евангелий все изречения Христа и распределим их по темам: «О любви», «О терпимости», «О покаянии», «О Царстве Божием», «О Суде», «О фарисействе»… И что же окажется главной темой? К великому разочарованию нецерковных людей главной темой проповеди Христа окажется не призыв к любви и всепрощению, но проповедь Христа о Себе Самом.

 

Исследуйте Писания… они свидетельствуют о Мне (Ин. 5, 39), Я есмь хлеб жизни (Ин. 6, 35), Я свет миру (Ин. 8, 12), Веруйте в Бога, и в Меня веруйте (Ин. 14, 1), Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6). Никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин. 14, 6).

 

Какое место из древних писаний избирает Иисус для проповеди в синагоге? Не пророческие призывы к любви и чистоте. Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим (Ис. 61, 1; ср.: Лк. 4, 18).

 

Вот самое пререкаемое место в Евангелии: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и <не> следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф. 10, 37–38) [12]. Здесь не сказано: «Ради Истины» или: «Ради Вечности» или: «Ради Пути». Но – «ради Меня».

 

Даже на Последнем Суде разделение производится по отношению людей ко Христу, а не просто по степени соблюдения ими Закона. Что Мне сделали… (ср.: Мф. 25, 40). И Судья – это Христос. По отношению к Нему происходит разделение. Он не говорит: «Вы были милостивы и потому благословенны», но: Я был голоден, и вы Мне дали есть (ср.: Мф. 25, 35).

 

Для оправдания на Суде будет требоваться, в частности, не только внутреннее, но и внешнее, публичное обращение к Иисусу. Без зримости этой связи с Иисусом спасение невозможно: Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10, 32–33).

 

Исповедание Христа перед людьми может быть опасно. И опасность будет грозить отнюдь не за проповедь любви или покаяния, но за проповедь о Самом Христе. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня (Мф. 5, 11). И поведут вас к правителям и царям за Меня (Мф. 10, 18). И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется (Мф. 10, 22).

 

И обратное: Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает (Мф. 18, 5). Здесь не сказано: «Во имя Отца» или: «Ради Бога». Точно так же Свое присутствие и помощь Христос обещает тем, кто будут собираться не во имя «Великого Непознаваемого», но во имя Его: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20).

 

Более того, Спаситель ясно указывает, что именно в этом и состоит обновление религиозной жизни, сотворенное Им: Доныне вы ничего не просили во имя Мое; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна (Ин. 16, 24).

 

И в предпоследней фразе Библии звучит призыв: Ей, гряди, Господи Иисусе! (Откр. 22, 20). Не: «Прииди, Истина» и не: «Осени нас, Дух!», но: Гряди, Господи Иисусе!

 

 

1. См.: Мецгер Б. Текстология Нового Завета… С. 36–37. Крывелев И.А. Библия: Историко-критический анализ. М., 1982. С. 61. ^

 

2. «Четвертое Евангелие составлено, вероятно, в 90-е гг.» (Козаржевский А.Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. С. 55). Служебная Минея датирует написание Евангелия от Иоанна «ок. 95 года» (Минея. М., 1996. Т. 1: Сентябрь. С. 772). «Считается установленным с полной достоверностью, что четвертое Евангелие было создано в 95–100-е гг.» (Косидовский З. Сказания евангелистов. М., 1987. С. 70). ^

 

3. См.: Thiede C.P. Jesus selon Matthieu: la nouvelle datation du papyrus Magdalen d’Oxford et l’origine des Evangiles: examen et discussion des derni(eres objections scientifiques. Paris, 1996. ^

 

4. См.: Там же. P. 8 и 17. Правда, другие исследователи отмечают, что рукопись 7Q5 идентична Евангелию только при допущении, что текст написан с описками (см.: Мецгер Б. Текстология Нового Завета… С. 266). ^

 

5. Как возникла Библия. Bielefeld, 1992. С. 93. ^

 

6. Помимо текстологических, есть еще и внутритекстовые свидетельства апостольского происхождения Евангелий. Например, внимание исследователей обращают на себя «примеры профессиональной медицинской лексики и фразеологии, обнаруживаемые в тексте Евангелия от Луки и Деяний» (Тестелец Я.Г. Реферат: Marshall I.H. The Gospel of Luke: A commentary on the Greek text. Michigan, 1978 // Альфа и Омега: Ученые записки Общества для распространения Священного Писания в России. 2000. № 23. С. 27). Это значимо, если учесть упоминание Ап. Павла о своем спутнике: Лука, врач (Кол. 4, 14). Великолепный греческий язык этого Евангелия с использованием редких грамматических форм, резко отличающийся от языка других Апостолов – «рыбаков», также свидетельствует о том, что эта Книга вышла из-под пера «интеллигента». ^

 

7. Вновь напомню о той удивительной доступности древних библейских текстов для научных исследований, которая так радует филологов-классиков: «Как никакой другой письменный источник, Новый Завет дошел в удивительном количестве рукописей. Их насчитывается свыше пяти тысяч. Наряду с исключительным богатством манускриптами бросается в глаза краткость временного промежутка между гипотетическими оригиналами и их древнейшими списками. В самом деле, для произведений античной литературы такой промежуток, как правило, составляет многие сотни лет: ведь обычно рукописи датируются IX–XII веками. Да и общее число манускриптов, содержащих сочинения того или иного античного классика, редко превышает сотню. А вот рукописей с сочинениями, скажем, Еврипида сохранилось совсем мало. Но если мы с доверием относимся к нескольким поздним рукописям Еврипидовых драм, то какие есть основания для того, чтобы не доверять многочисленным древнейшим рукописям Нового Завета?» (Козаржевский А.Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. С. 19). ^

 

8. Еп. Нафанаил. Примечания // Свящ. Сергий Желудков. Почему и я – христианин. С. 316. ^

 

9. См.: Богдашевский Д. Критические этюды по Новому Завету // Труды Киевской духовной академии. 1908. Т. 1. С. 486–491. Дополнительные аргументы за и против подлинности этого фрагмента см.: Тестелец Я.Г. Реферат: Cranfield Ch. J. The Gospel according to St. Mark. Cambridge University Press, 1971 // Альфа и Омега: Ученые записки Общества для распространения Священного Писания в России. 1999. № 22. С. 58–60. ^

 

10. «И опять об Отце, Сыне и Святом Духе написано: И Сии три суть едино (1 Ин. 5, 7)» (Свт. Киприан Карфагенский. Книга о единстве Церкви // Творения. С. 236). ^

 

11. Толковая Библия / Изд. преемников А.П. Лопухина. СПб., 1912. Т. 9. С. 24. ^

 

12. Христианский мыслитель III в., свидетель еще традиционно-языческого уклада жизни, Климент Александрийский поясняет смысл этих слов: «Словом «мать», которую приходится оставлять ради Христа, обозначено аллегорически отечество и родная страна. Под словом же «отец» Писание разумеет порядки частной жизни, над которыми праведник с благодарением и великодушием должен возвышаться, чтобы стать угодным Богу» (Климент Александрийский. Строматы. 4, 4). «Господь вовсе не повелевает проникнуться ненавистью к своему собственному семейству. Господь хочет сказать нам своими словами только это: “Не увлекайтесь неразумными пожеланиями и избегайте следовать обычаям общественным, ибо семейство состоит из родных, а города из семейств”» (Там же. 3, 15). 

 

Речь идет о том, чтобы быть готовым отказаться от следования общественным предрассудкам (естественно, даже в том случае, если эти предрассудки побуждают родителей воспитывать сына в духе противления Евангелию), – а потому: «Убежим от обычая: он душит человека» (Климент Александрийский. Увещание к язычникам. 118, 1). «Вы состарились в суеверии, молодыми придете к истинному богопочитанию» (Там же. 108, 3). ^

 

из книги протодиакона Андрея Кураева "Дары и анафемы"

Основы Православной Веры
Основы Православной Веры
Основы Православной Веры