О молитве

 

МОЛИТВА-ДИАЛОГ

 

Молитва — это диалог. Она включает в себя не только наше обращение к Богу, но и ответ Самого Бога. Как и во всяком диалоге, в молитве важно не только высказаться, выговориться, но и услышать ответ. Не всегда ответ Бога приходит непосредственно в минуты молитвы, иногда это происходит несколько позже. Бывает, например, что мы просим у Бога немедленной помощи, а она приходит лишь через несколько часов или дней. Но мы понимаем, что это произошло именно потому, что мы в молитве испросили помощи у Бога.

Через молитву мы можем многое узнать о Боге. Молясь, очень важно быть готовым к тому, что Бог нам откроется, но Он может оказаться иным, чем мы Его себе представляли. Часто мы совершаем ошибку, приступая к Богу с собственными представлениями о Нем, и эти представления заслоняют от нас реальный образ Бога Живого, который Сам Бог может нам открыть. Нередко люди в своем сознании создают некоего идола и этому идолу молятся. Этот мертвый, искусственно созданный идол становится препятствием, барьером между Богом Живым и нами, людьми. “Создай себе ложный образ Бога и попробуй молиться ему. Создай себе образ Бога немилостивого и жестокого Судии — и попробуй молиться ему с доверием, с любовью” — замечает митрополит Сурожский Антоний. Так вот, мы должны быть готовы к тому, что Бог откроется нам не таким, каким мы Его себе представляем. Поэтому, приступая к молитве, нужно отрешиться от всех образов, которые создает наше воображение, человеческая фантазия.

Ответ Бога может приходить различным образом, но молитва никогда не бывает безответной. Если мы не слышим ответа, значит, что-то не в порядке в нас самих, значит, мы еще недостаточно настроились на тот лад, который необходим, чтобы встретиться с Богом.

Есть прибор, называемый камертоном, его используют настройщики роялей; этот прибор дает чистый звук “ля”. И струны рояля должны быть натянуты так, чтобы звук, который они издают, находился в точном соответствии со звуком камертона. До тех пор, пока струна “ля” не натянута должным образом, сколько бы вы ни ударяли по клавишам, камертон будет молчать. Но в том момент, когда струна достигает необходимой степени натяжения, камертон, этот металлический безжизненный предмет, вдруг начинает звучать. Настроив одну струну “ля”, мастер затем настраивает и “ля” в других октавах (в рояле каждая клавиша ударяет по нескольким струнам, это создает особую объемность звучания). Потом он настраивает “си”, “до” и т. д., одну октаву за другой, пока, наконец, весь инструмент не будет настроен в соответствии с камертоном.

Так должно происходить и с нами в молитве. Мы должны настраиваться на Бога, настраивать на Него всю свою жизнь, все струны своей души. Когда мы настроим свою жизнь на Бога, научимся исполнять Его заповеди, когда Евангелие станет нашим нравственным и духовным законом и мы начнем жить в соответствии с заповедями Божиими, тогда мы начнем чувствовать, как душа наша в молитве отзывается на присутствие Божие, подобно камертону, который отзывается на точно натянутую струну.

 

 

 
 
 
 
 
 
 
 

МОЛИТВА БОЖИЕЙ МАТЕРИ

 

Православные христиане молятся не только Богу, но и Божией Матери и святым. Этим практика молитвы в Православной Церкви отличается, например, от практики протестантских общин. Протестанты не признают молитву Божией Матери и святым. Они говорят: чтобы прийти к Богу, нам не нужны посредники. Это замечание справедливое, — нам действительно не нужны “посредники”, — но только вывод из него делается неправильный. Мы ведь молимся Божией Матери не как некоему среднему звену между нами и Богом, но мы молимся Ей, потому что Она — Божия Матерь, потому что Ее невозможно отделить от Ее Божественного Сына.

Когда я учился в Англии, мой профессор, пожилой православный епископ, часто приглашал меня на занятия к себе домой. Я приходил в его дом, и дверь мне открывала его престарелая мать. Представьте себе, если бы я с ней не здоровался, ее не замечал, а проходил бы прямо в дом, говоря: “Мне не нужны посредники, я общаюсь только с епископом”. Мне кажется, что вполне естественно, общаясь сыном, общаться и с матерью. Конечно, это аргумент на чисто житейском уровне.

Есть аргументы и более серьезные. И главный из них — это опыт миллионов людей, который показывает, что Божия Матерь слышит молитвы и отвечает на них, что Она помогает людям и, более того, что Она действительно ходатайствует о людях перед Своим Сыном и Богом.

Божия Матерь неотделима от Спасителя, Ее подвиг неотделим от Его подвига. Задумаемся о том, что, когда Ангел Господень сошел с неба, чтобы сказать Ей: “Зачнешь во чреве и родишь Сына” (Лк. 1:31), от Ее согласия или несогласия зависело Боговоплощение. Она могла сказать “нет”, но Она сказала “да”. Она воспитала Младенца, принесла Его в храм, в жертву Богу, Она прошла со Своим Сыном через всю Его земную жизнь. Когда Христос был распят, Она стояла у креста, потому что не могла отделить Себя от Него. Она была с Ним даже в Его самом страшном страдании, поэтому Она стала участницей Его подвига.

Когда Господь был на кресте, рядом с Ней стоял Его любимый ученик, и Он сказал Ей: “Жено! Се, сын Твой”, — а ученику сказал: “Се, Матерь Твоя” (Ин. 19:26—27). Тем самым Он как бы вручил не только любимого ученика, но и всех Своих учеников Ее покровительству и попечению. С этого момента Она, Мать Своего Сына, стала и Матерью Его последователей, то есть Матерью Церкви. И мы обращаемся к Ней именно как к Матери нашей и к Матери Церкви.

Мы говорим в молитве Божией Матери: “Пресвятая Богородице, спаси нас”. Это не значит, что мы считаем Ее Спасительницей. Спаситель — Христос. Но мы исповедуем Ее причастность к тайне спасения, Ее участие в этой тайне. И мы понимаем, что спасение для нас возможно потому, что Божия Матерь ответила согласием на слово Божие, которое было обращено к Ней. И благодаря этому Ее согласию мы имеем доступ и к Сыну Ее, и к Богу Ее, Отцу нашему Небесному.

 

МОЛИТВА СВЯТЫМ

 

Традиция почитания святых в христианской Церкви очень древняя, она существует с самого момента появления Церкви, с первых лет ее существования. Христианские храмы в древности строились на гробах мучеников. И именно кровь мучеников, по словам одного древнего церковного писателя, была “семенем христианства”, то есть христианство распространялось благодаря подвигу мучеников.

Мученики — это люди, которые примером собственной жизни и смерти показали, что подвиг Христа может быть повторен человеком, что человек земной при всей его слабости и немощи может так же пожертвовать собою ради людей и ради Бога, как это сделал Иисус Христос. Человек, который приносил себя в жертву, становился духовным героем в глазах других людей, прежде всего в глазах тех, кто знал его лично. Почитание этого святого начиналось сразу же после его смерти. До сих пор сохраняется традиция, согласно которой в православном храме должна быть хотя бы маленькая частица мощей какого-то святого. Не положено совершать Божественную Литургию на простом столе: она совершается на престоле или на специальном плате, в котором зашита частица мощей святого. Причина этого в том, что мученики и святые — основание, на котором построена христианская Церковь. Мы молимся святым, потому что эти люди, хотя и были такими же, как мы, но благодаря подвигу своей жизни достигли обожения, уподобились Христу. Мы молимся им потому, что они прошли тем путем, по которому мы только пытаемся идти. И опыт многих христиан свидетельствует: святые слышат молитвы и отвечают на них.

Хотел бы очень кратко сказать об одном негативном явлении, которое связано с почитанием святых. Дело в том, что некоторые воспринимают святых примерно так, как язычники воспринимали своих богов — по принципу “какой святой от чего помогает”. Такие люди заходят в церковь и спрашивают: “Какому святому надо поставить свечку, чтобы получить квартиру?”, “Какому святому молиться от зубной боли?” и т. д. Надо помнить, что святые — не какие-то божки, от которых можно что-то получить, причем от каждого свое. Святые не являются специалистами по выдаче квартир, по приостановлению зубной боли или по другим подобным вещам. Есть, конечно, святые, которые при жизни были врачами, и мы обращаемся к ним с просьбой об исцелении, например, святой великомученик Пантелеймон. И действительно, по молитвам таких святых происходят многие исцеления. Но ни в коем случае нельзя воспринимать святых как какой-то фетиш; нельзя подменять молитву святому как человеку, который достиг духовного совершенства и может нам в чем-то помочь, молитвой святому как какому-то идолу, который нужен только потому, что у него можно получить конкретную помощь.

Святые — это прежде всего наши небесные друзья, которые могут нам помочь в нашем продвижении на пути ко спасению, на пути к Богу. И лишь во вторую очередь святые — те, кто помогает нам в конкретных житейских вещах.

 

БЕЗ МОЛИТВЫ ЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО

 

Подведем итоги разговору о молитве. Прежде всего молитва — это беседа с Богом, встреча с Ним, это диалог, который предполагает не только наши слова, обращенные к Богу, но и ответ Бога. Поэтому очень важно, чтобы мы умели не только говорить, но и молчать, чтобы мы умели вслушиваться в те глубины Божии, которые открываются нам через молитву.

В молитве нужно быть абсолютно честным. Здесь не может быть ничего двусмысленного, искусственного. Мы должны предстать перед Богом такими, какие мы есть, и сказать Ему именно то, что мы должны сказать, то, что мы думаем и чувствуем. Поэтому для общения с Богом нет необходимости выдумывать какой-то особый язык, искать особые слова, нет нужды подбирать специальные темы. Мы должны молиться Богу именно о том, чего просит, жаждет наше сердце.

Молиться нужно постоянно. Недостаточно молиться время от времени, только когда нам что-то нужно от Бога; надо молиться всегда: утром, вечером, в течение всего дня, в течение всей нашей жизни. И центром молитвы должно быть не что-то конкретное, чего мы просим у Бога, но Сам Бог, потому что главным содержанием молитвы является именно встреча с Богом, возможность открыть Его для себя.

Мы должны молиться не только о себе, но и о других, не только о наших родственниках и близких, но и о наших врагах. Мы должны молиться Богу не как отдельные индивидуумы, но как люди, которые представляют собой частицу человечества, и обращаться к Богу не только от своего лица, но и от лица единой человеческой семьи, ибо для каждого из нас Бог — это Отец наш Небесный.

Мы молимся не только Богу, но и Божией Матери и святым, потому что они — наши небесные покровители, небесные заступники. Мы молимся нашему Ангелу Хранителю для того, чтобы он охранял нас на всех путях.

Мы молимся не только за живых, но и за усопших, чтобы Господь даровал им мир и упокоение.

Еще раз хотелось бы подчеркнуть: молитва должна стать основой нашей жизни — тем, на что вся жизнь должна быть настроена. Жизнь христианина должна соответствовать молитве. Если человек безуспешен в молитве, это значит, что он плохо живет, что его духовное состояние молитве не соответствует.

Будем учиться молиться, будем работать над тем, чтобы молитва достигала нашего сердца и через сердце восходила в небесные высоты, достигала Бога. Будем работать над собою, чтобы молитва стала стержнем, основой нашей жизни. Будем просить Бога, Божию Матерь и святых, чтобы они научили нас молиться, потому что без молитвы жить невозможно, так же как невозможно жить и спастись без Бога.

 

“ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ”

Молитва “Отче наш” имеет особую значимость, потому что она дана нам Самим Иисусом Христом. Начинается она словами: “Отче наш, Иже еси на небесех”, — или по-русски: “Отче наш, Сущий на небесах” Эта молитва является всеобъемлющей по характеру: в ней как бы сконцентрировано все то, что нужно человеку и для жизни земной, и для спасения души. Господь дал нам ее, чтобы мы знали, о чем нужно молиться, о чем просить Бога.

Первые слова этой молитвы: “Отче наш, Иже еси на небесех” — открывают нам, что Бог — не какое-то далекое абстрактное существо, не какое-то отвлеченное доброе начало, но наш Отец. Сегодня очень многие люди на вопрос, верят ли они в Бога, отвечают утвердительно, но если спросить их, как они мыслят себе Бога, что думают о Нем, отвечают примерно так: “Ну, Бог — это добро, это что-то светлое, это какая-то положительная энергия”. То есть к Богу относятся как к некоей, абстракции, как к чему-то безличному.

Когда же мы начинаем свою молитву словами “Отче наш”, то сразу же обращаемся к личному, живому Богу, к Богу как Отцу — тому Отцу, о котором Христос говорил в притче о блудном сыне. Многие помнят сюжет этой притчи из Евангелия от Луки. Сын решил уйти от отца, не дождавшись его смерти. Он получил причитающееся ему наследство, ушел в далекую страну, там это наследство промотал, и когда уже дошел до последнего предела нищеты и истощения, решил вернуться к отцу. Он сказал себе: “Пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим, но прими меня в число наемников твоих” (Лк. 15:18—19). И когда он был еще далеко, отец выбежал ему навстречу, бросился ему на шею. Сын не успел даже сказать приготовленные слова, потому что отец сразу же дал ему перстень, знак сыновнего достоинства, облачил в прежние одежды, то есть полностью восстановил его в достоинстве сына. Именно таково отношение Бога к нам. Мы не наемники, но сыны Божий, и Господь относится к нам как к Своим детям. Поэтому и наше отношение к Богу должно характеризоваться преданностью и благородной сыновней любовью.

Когда мы произносим: “Отче наш” — это означает, что мы молимся не изолированно, как отдельные личности, у каждой из которых свой Отец, но как члены единой человеческой семьи, единой Церкви, единого Тела Христова. Иначе говоря, называя Бога Отцом, мы тем самым подразумеваем, что все остальные люди — наши братья. Более того, когда Христос учит нас в молитве обращаться к Богу “Отче наш”, Он ставит Себя как бы на один уровень с нами. Преподобный Симеон Новый Богослов говорил, что через веру во Христа мы становимся братьями Христа, потому что у нас с Ним общий Отец — Отец наш Небесный.

Что же касается слов “Иже еси на небесех”, то они указывают не на физическое небо, а на то, что Бог живет в совершенно ином измерении, чем мы, что Он абсолютно трансцендентен нам. Но через молитву, через Церковь мы к этому небу, то есть к иному миру, имеем возможность приобщиться.

 

“ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ”

 

Что означают слова: “Да святится имя Твое”? Имя Божие свято само по себе, оно несет в себе заряд святости, духовной силы и присутствия Божия. Почему же нужно молиться именно этими словами? Разве имя Божие не останется святым, даже если мы не произнесем “Да святится имя Твое”?

Когда мы говорим: “Да святится имя Твое”, — мы прежде всего имеем в виду, что имя Божие должно святиться, то есть быть явлено как святое через нас, христиан, через нашу духовную жизнь. Апостол Павел, обращаясь к недостойным христианам своего времени, говорил: “Ради вас имя Божие хулится у язычников” (Рим. 2:24). Это очень важные слова. Они говорят о нашем несоответствии той духовно-нравственной норме, которая содержится в Евангелии и по которой мы, христиане, обязаны жить. И это несоответствие, может быть, — одна из главных трагедий и нас как христиан, и всей Церкви христианской.

Церковь обладает святостью, потому что построена на имени Божием, которое свято само по себе. Члены же Церкви далеко не соответствуют тем нормам, которые Церковь выдвигает. Часто приходится слышать упреки,- причем совершенно справедливые, в адрес христиан: “Чем вы можете доказать существование Бога, если сами живете не лучше, а иногда и хуже язычников и атеистов? Как совмещается вера в Бога с недостойными поступками?” Итак, каждый из нас должен ежедневно задавать себе вопрос: “Соответствую ли я как христианин евангельскому идеалу? Святится имя Божие через меня или хулится? Являю ли я пример истинного христианства, которое заключается в любви, смирении, кротости и милосердии, или же являю пример, противоположный этим добродетелям?”

Нередко люди обращаются к священнику с вопросом: “Что мне сделать, чтобы привести в церковь сына (дочь, мужа, мать, отца)? Я им говорю о Боге, а они и слушать не хотят”. Проблема заключается в том, что недостаточно просто говорить о Боге. Когда человек, став верующим, пытается обратить в свою веру других, особенно своих близких, с помощью слов, уговоров, а иногда и через принуждение, настаивая, чтобы они молились или ходили в церковь, то это часто дает обратный результат — у его близких возникает отторжение всего церковного и духовного. Приблизить же людей к Церкви мы сможем лишь тогда, когда сами станем настоящими христианами, когда они, глядя на нас, скажут: “Да, теперь я понимаю, что может сделать христианская вера с человеком, как может его преобразить, изменить; я начинаю верить в Бога, потому что вижу, как христиане отличаются от нехристиан”.

 

“ДА ПРИИДЕТ ЦАРСТВИЕ ТВОЕ”

 

Что означают эти слова? Ведь Царство Божие неизбежно придет, будет конец мира, и человечество перейдет в иное измерение. Очевидно, что молимся мы не о том, чтобы наступил конец мира, а о том, чтобы Царство Божие пришло к нам, то есть чтобы оно стало реальностью нашей жизни, чтобы наша сегодняшняя — будничная, серая, а подчас и темная, трагическая, — земная жизнь была пронизана присутствием Царствия Божия.

Что же такое Царствие Божие? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обратиться к Евангелию и вспомнить, что проповедь Иисуса Христа началась со слов: “Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное” (Мф. 4:17). Потом Христос многократно говорил людям о Своем Царстве, Он не возражал, когда Его называли Царем — например, когда входил в Иерусалим и Его приветствовали как Царя Иудейского. Даже стоя на суде, поруганный, оболганный, оклеветанный, на вопрос Пилата, заданный, видимо, с иронией: “Ты Царь Иудейский?”, — Господь ответил: “Царство Мое не от мира сего” (Ин. 18:33—36). В этих словах Спасителя и заключается ответ на вопрос о том, что такое Царство Божие. И когда мы обращаемся к Богу “Да приидет Царствие Твое”, мы просим о том, чтобы это неотмирное, духовное, Христово Царство стало реальностью нашей жизни, чтобы в нашей жизни появилось то духовное измерение, о котором много говорят, но которое так немногим известно по опыту.

Когда Господь Иисус Христос говорил ученикам о том, что ждет Его в Иерусалиме — муки, страдания и крестная смерть, — мать двух из них сказала Ему: “Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царствии Твоем” (Мф. 20:21). Он говорил о том, что Ему надлежит пострадать и умереть, а она представляла себе Человека на царском троне и хотела, чтобы ее сыновья были рядом с Ним. Но, как мы помним, Царство Божие было сначала явлено на кресте — Христос был распят, истекал кровью, а над Ним висела табличка: “Царь иудейский”. И только потом уже Царство Божие было явлено в славном и спасительном Воскресении Христовом. Именно это Царство нам обещано — Царство, которое дается большими усилиями и скорбями. Путь к Царству Божию лежит через Гефсиманию и Голгофу — через те испытания, искушения, скорби и страдания, которые выпадают на долю каждого из нас. Об этом мы должны помнить, когда произносим в молитве: “Да приидет Царствие Твое”.

 

“ДА БУДЕТ ВОЛЯ ТВОЯ, ЯКО НА НЕБЕСИ, И НА ЗЕМЛИ”

 

Мы с такой легкостью произносим эти слова! И очень редко мы осознаем, что наша воля может не совпадать с волей Божией. Ведь иногда Бог посылает нам страдания, а мы оказываемся не в силах принять их как посланные Богом, ропщем, негодуем. Как часто люди, приходя к священнику, говорят: “Я не могу согласиться с тем-то и тем-то, я понимаю, что это воля Божия, но смириться не могу”. Что можно сказать такому человеку? Не говорить же ему, что, видимо, ему в молитве Господней нужно заменить слова “да будет воля Твоя”, на “да будет воля моя”!

Каждому из нас нужно бороться за то, чтобы наша воля совпала с благой волей Бога. Мы говорим: “Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли”. То есть, воля Божия, которая уже совершается на небе, в мире духовном, должна совершаться и здесь, на земле, и прежде всего в нашей жизни. И мы должны быть готовы во всем следовать голосу Божию. Нужно находить в себе силы отказываться от собственной воли ради исполнения воли Божией. Часто, молясь, мы просим чего-либо у Бога, но не получаем. И тогда нам кажется, что молитва не была услышана. Нужно найти в себе силы принять этот “отказ” со стороны Бога как Его волю.

Вспомним Христа, Который накануне Своей смерти молился Отцу Своему и говорил: “Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия”. Но ведь эта чаша Его не миновала, значит, ответ на молитву был иной: чашу страданий, скорби и смерти Иисусу Христу надлежало испить. Зная это, Он говорил Отцу: “Но не как Я хочу, а как Ты” (Мф. 26:39-42).

Таким должно быть и наше отношение к Божией воле. Если мы чувствуем, что на нас надвигается какая-то скорбь, что нам предстоит испить чашу, на которую у нас, может быть, не хватает сил, мы можем сказать: “Господи, если возможно, да минует меня эта чаша скорби, пронеси ее мимо меня”. Но, подобно Христу, мы должны закончить молитву словами: “Но не моя воля, а Твоя да будет”.

К Богу нужно относиться с доверием. Часто дети чего-то просят у родителей, а те не дают, потому что считают это вредным. Пройдут годы, и человек поймет, насколько правы были родители. Так происходит и с нами. Проходит какое-то время, и мы вдруг понимаем, насколько более благотворным оказалось то, что послал нам Господь, чем то, что мы бы хотели получить по собственной воле.

 

“ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ ДАЖДЬ НАМ ДНЕСЬ”

 

Мы можем обращаться к Богу с самыми разными прошениями. Мы можем просить у Него не только чего-то возвышенного и духовного, но и того, что необходимо нам на материальном уровне. “Хлеб насущный” — это то, чем мы живем, наше дневное пропитание. Причем, в молитве мы говорим: “Хлеб наш насущный даждь нам днесь”, то есть сегодня. Иначе говоря, мы не просим Бога обеспечить нас всем необходимым на все последующие дни нашей жизни. Мы просим Его о дневном пропитании, зная, что, если Он напитает нас сегодня, то напитает и завтра. Произнося эти слова, мы выражаем свое доверие Богу: мы доверяем Ему свою жизнь сегодня, как доверим ее и завтра.

Слова “хлеб насущный” указывают на то, что необходимо для жизни, а не на какие-то излишества. Человек может встать на путь стяжательства и, имея необходимое, — крышу над головой, кусок хлеба, минимальные материальные блага, — начать заниматься накопительством, роскошествовать. Этот путь приводит в тупик, потому что чем больше человек накапливает, чем больше у него денег, тем больше он ощущает пустоту жизни, чувствуя, что есть какие-то другие потребности, которые невозможно удовлетворить материальными благами. Так вот, “хлеб насущный” — это то, что необходимо. Это не лимузины, не роскошные дворцы, не миллионные суммы денег, но это то, без чего не можем жить ни мы, ни наши дети, ни наши сродники.

Некоторые понимают слова “хлеб насущный” и в более возвышенном смысле — как “хлеб надсущностный” или “сверхсущностный”. В частности, греческие Отцы Церкви писали, что “хлеб сверхсущностный” — это тот хлеб, который сходит с небес, иначе говоря, это Сам Христос, Которого христиане принимают в таинстве Святого Причащения. Такое понимание тоже оправданно, потому что, помимо материального хлеба, человеку необходим и хлеб духовный.

Каждый вкладывает в понятие “хлеб насущный” свое содержание. Во время войны один мальчик, молясь, говорил так: “Хлеб наш насушенный даждь нам днесь”, — потому что основным питанием были сухари. То, что было необходимо мальчику и его семье для поддержания жизни, — это высушенный хлеб. Это может показаться смешным или грустным, но это показывает, что каждый человек — и старый и малый — просит у Бога именно то, что ему больше всего нужно, без чего он не может прожить ни одного дня.

 

“И ОСТАВИ НАМ ДОЛГИ НАША, ЯКОЖЕ И МЫ ОСТАВЛЯЕМ ДОЛЖНИКОМ НАШИМ”

 

Молитва неразрывно связана с образом жизни человека. Причина трудностей, испытываемых человеком в молитве, заключается в неправильной, недуховной, неевангельской жизни. Это особенно ощущается нами, когда мы произносим молитву “Отче наш”. Каждое прошение этой молитвы ставит нас перед некой реальностью, мы как бы оказываемся на суде — на суде собственной совести. И молитва эта, если мы молимся от души и от сердца, если действительно думаем так, как написано в ней, должна заставлять нас постоянно изменять нашу жизнь.

Мы говорим: “И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”, то есть просим Бога простить нам наши долги, так как мы прощаем тем, кто в долгу у нас. И вот, произнеся эти слова, спросим себя: а прощаем ли мы своих ближних? Готовы ли мы поставить прощение Богом нас самих в зависимость от того, прощаем ли мы других? Не слишком ли это страшно, не слишком ли большая ответственность?

Опыт показывает, что не так уж трудно всех простить, так же как не трудно всех любить — всех, в смысле абстрактном. Многие так и говорят: я люблю людей, я только не могу примириться с двумя-тремя людьми, — своей соседкой, своим сотрудником, своей тещей, — а всех остальных люблю. Так вот, слова “остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим” — как раз и напоминают нам о тех нескольких людях, которых мы не можем простить, которым не можем “оставить долги”. И эта молитва нас учит тому, что, пока мы не простим их, мы не можем надеяться, что Господь простит нас.

Жизнь земная дана нам для того, чтобы примириться со всеми. В жизни завязываются многие узлы, и наша задача заключается в том, чтобы успеть их развязать до того, как эта возможность у нас отнимется. Нет ничего невозможного для человека. Бывает очень трудно с кем-то примириться, кого-то простить, но если мы не будем находить в себе силы для этого, мы не можем рассчитывать на то, что Бог простит нас. Если мы называем Бога своим Отцом, а себя христианами, если мы говорим: “Да святится имя Твое”, то есть, что имя Божие должно быть свято, а святость имени Божия должна быть явлена через наши дела, то как же мы можем не прощать наших должников, — тех, кто нас оскорбил, обидел или унизил?

Жизнь христианская — это подвиг, и мы должны со всей ответственностью подойти к ней, должны заслужить право произносить молитву Господню. И право это дается нам нашими добрыми делами. Ни одно слово, а тем более слово молитвы, не должно быть тщетным, пустым, неоправданным. За каждым словом должна стоять реальность, и за словами молитвы “Отче наш” должны стоять наши поступки. Если мы говорим Богу: “Да будет воля Твоя”, — значит мы должны свою волю подчинять Его, Божией воле. И если мы просим Бога: “И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”, -это значит, что мы должны научиться прощать всех, кого мы считаем перед собой виноватыми, кого считаем своими .должниками.

 

“И НЕ ВВЕДИ НАС ВО ИСКУШЕНИЕ, НО ИЗБАВИ НАС ОТ ЛУКАВАГО”

 

Что такое искушение и кто такой лукавый?

Искушение — это испытание, которое либо посылается нам от Бога, либо приходит от диавола, но попускается Богом. Каждое искушение для нас — своего рода испытание на прочность. И мы это испытание иногда проходим, а иногда — нет. Прося Бога: “Не введи нас во искушение”, — мы как бы говорим Богу: “Не посылай нам испытания выше сил, посылай нам такие, с которыми мы сможем справиться, чтобы те испытания и скорби, которые Ты посылаешь, не сокрушили нас, не убили в нас веру”.

Лукавый — это диавол, враг рода человеческого. В отношении диавола нужно избегать двух крайностей. Некоторые склонны вообще отрицать существование диавола и бесов. Эти люди — верующие или неверующие — не осознают реальности присутствия в этом мире злых сил, причем не абстрактных сил, но живых существ, потому что диавол и бесы, как и ангелы, — это реальные живые существа. Есть и другая крайность, особенно распространенная среди людей верующих, церковных, — когда значение диавола преувеличивают, когда человек настолько боится воздействия диавола и злых сил, что живет в каком-то полупарализованном состоянии. Отсюда распространенный среди верующих страх перед сглазом, порчей и т. п. Отсюда — такое робкое отношение к жизни, при котором человек всего боится, во всем видит угрозу, не может жить творчески, свободно, полноценно.

Мы должны понимать, что лукавый, конечно, имеет силу и может оказать негативное, даже разрушительное воздействие на нашу жизнь, но только в том случае, если мы сами допустим его к себе. Диавол бессилен там, куда его не приглашают, где его присутствия не хотят. Если человек ходит в церковь, молится, носит на себе крест, осеняет себя крестным знамением; если он исполняет заповеди Божий и воздерживается от грехов, то диавол бессилен, ему нет места в таком человеке. Когда диавол обретает силу? Когда человек открывает какие-то шлюзы, форточки в своем доме, когда, например, впадает в какую-то страсть — скажем, наркоманию или алкоголизм. И опасность алкоголизма не в том, что человек выпьет вина больше, чем следовало бы, но в том, что это его обессиливает и открывает доступ диаволу внутрь его души.

Поэтому, когда мы просим Бога: “Избави нас от лукаваго”, — мы просим, чтобы Он помогал нам всегда находить силы воздерживаться от того, что может дать возможность лукавому влиять на нашу жизнь. И если мы этому научимся, то ни диавол, ни другие злые силы, ни сглаз, ни порча, ни что-либо подобное не смогут оказать на нас никакого влияния.